Трагедия Boeing 777: цена политического риска

image
Анастасия Бордовских

Политические кризисы, долгое время остававшиеся в тени глобальных экономических проблем, с новой силой возвращается в качестве одного из определяющих факторов международной стабильности. Что может объединять такие разнородные, на первый взгляд, явления, как  падение стоимости активов российских компаний на международных рынках, возможное банкротство малазийского авиаперевозчика и кризис в исследованиях проблем СПИДа? Крушение Boeing является трагическим свидетельством того, что политический риск становится сегодня ощутимой угрозой для каждого из нас.

Первое, чему нас научила глобализация – это отказаться от национального и регионального восприятие проблем экономического порядка и заменить его глобальным осмыслением возможных последствий финансовых кризисов. В общем увлечении этой материальной стороной глобализации, нам стало казаться, что все теперь подчинено законам не политического и не социального, а именно экономического порядка. Так локальный конфликт на юго-востоке Украины даже не рассматривался в качестве прямой угрозы, все внимание было сосредоточено на оценке экономических последствий вводимых США и России санкций.
Однако трагедия  Boeing 777 на практике доказала, что локальные политические кризисы тоже имеют прямое влияние на международную стабильность и инициируют потери для никак не задействованных в них субъектов. Оставаться в стороне, надеясь на его саморазрешение, является непозволительной и ошибочной для международного сообщества стратегией. Ситуация на Украине является ярким тому подтверждением, но далеко не единственным. Израильско-палестинский конфликт, который десятилетиями тлеет и снова разгорается без каких либо конкретных решений или шагов со стороны третьих политических сил, имеет свои последствия далеко за пределами сектора Газа. В то время, пока идет расследование обстоятельств крушения Boeing 777, обострение ситуации на Ближнем Востоке провоцирует массовые гражданские волнения во Франции, острые столкновения демонстрантов в поддержку Палестины с силами охраны порядка.  
Политический риск со свойственной ему сегодня частотой и силой представляет такую же серьезную угрозу международной стабильности, как и финансово-экономические кризисы. И дело не столько в его новой способности к быстрому проникновению на соседние территории, как это было в ходе Арабской весны, а в  том, что, даже не распространяясь географически, он все-таки способен нанести удар по любому из нас. Самый небольшой очаг политической угрозы может иметь разрушающие последствия непосредственно с момента своего появления, и в этом его главная опасность и сложность предвидения. Дополнительно к этому экономическая глобализация становится своего рода «мультипликатором» политического риска: в условиях жесткой взаимозависимости государств, рынков и капитала единица прямого ущерба быстро оборачивается его многократным размером в глобальном пространстве взаимосвязанных между собой игроков.
Катастрофа в небе над Донецком – это реализация риска политической природы, прямые экономические последствия которого ощутимы в самых разных уголках мира. Наиболее очевидные – это возможное банкротство Malaysia Airlines, падение рубля и котировок акций российских предприятий, торможение исследований в области СПИДа (на борту самолета находился один из лучших специалистов в этой области). Нельзя также забывать и обо всех других потерях, которые понесут, по эффекту домино, компании в самых разных странах и сферах деятельности. Так, прямой ущерб Malaysia Airlines обернется финансовыми потерями для десятка других компаний, начиная со всех авиаперевозчиков, акции которых уже сегодня упали на несколько пунктов, заканчивая страховыми и перестраховочными компаниями, еще не успевшими оплатить убыток по рейсу MH370 от марта 2014.
В отличие от экономических кризисов, в условиях которых бизнес самостоятельно выстраивает до деталей проработанную стратегию поведения, ответственность за политическую безопасность возлагается на государственные и международные структуры. В случае рейса MH17, однако, риск оказался недооценен и Государственной авиационной службой Украины, и IATA, и Евронтролем. Более десяти самолетов и вертолетов было сбито за время конфликта в украинском небе, однако ни одной из уполномоченных структур не было предпринято мер по усилению безопасности гражданских полетов в этом пространстве.
«Можно ли было избежать катастрофы?» требует ответа международных агентств и национальных государств, но не только. Насколько обоснованно освобождение корпоративной среды от самостоятельной оценки рисков политической природы является краеугольным вопросом в организации взаимодействия между государством и бизнесом и разделении их социальной ответственности. Ведь как минимум две авиакомпании – Qantas Airways и Cathay Pacific Airways – изменили свои маршруты и избегали воздушного пространства над востоком Украины, несмотря на отсутствие каких либо запретов от уполномоченных агентств.
Сложно себе представить, чтобы компания руководствовалась в своей деятельности какими-то государственными директивами по оценке финансового риска сделки. Почему же тогда такое пренебрежение собственным анализом факторов политической природы?  Точно так же,  как авиакомпании полагаются на решения авиационных служб о закрытии воздушных пространств, туристические фирмы руководствуются публикуемых МИДом их страны списками нерекомендуемых для поездок территорий, а ТНК усиливают безопасность своих экспатриированных сотрудников в зонах повышенного риска терроризма в соответствии с отчетами, подготовленными уполномоченными национальными и международными органами.
Улучшение глобальной безопасности требует сегодня общего осознания политической угрозы. Трагедия рейса MH17 – это цена за недостаточное внимание международной общественности, чиновников и бизнесменов к политической подноготной современных кризисов и конфликтов, это еще одно подтверждение того, что экономика не имеет пока всеобъемлющей регулирующей роли и что многое по-прежнему зависит от решений и действий, в основе которых лежит политическая мотивация. В 1960-е годы в период холодной войны ни одна крупная компания не могла обойтись без помощи профессионального политического консультанта. Сегодня, однако, политический менеджмент ограничивается лоббизмом и GR, чего явно недостаточно для поддержания достаточно уровня безопасности. Остается надеяться, что полученный нами опыт в свете целой череды последних событий – гражданской войны в Сирии, усиления израильско-палестинского конфликта, кризиса в Ираке и на Украине  – подтолкнут деловую и политическую элиту, в России в том числе, к формированию необходимых для обеспечения глобальной безопасности мер распознавания и управления политическим риском.

Другие публикации раздела

  • image

    Иммиграция и политический экстремизм в Европе

    Иван Иванов

    Проблема иммиграции является одним из самых наболевших вопросов для большинства стран Евросоюза. Европейское турне Дэвид Кемерона сразу после его переизбрания стало еще один подтверждением необходимости выработки новых иммиграционных правил. Их ужесточение является главным условием компромисса, который позволит сохранить Великобританию в составе ЕС.

  • image

    Ждать ли от Камерона политической стабильности?

    Петр Петров

    Консерваторы празднуют победу на выборах, и бизнес с облегчением выдыхает. Бизнес встретил новость с общим энтузиазмом, практически все биржевые показатели показали незамедлительный рост после объявления результатов голосования. Тем не менее, аналитики скептически смотрят на инвестиционный оптимизм в долгосрочной перспективе.

  • image

    Трагедия Boeing 777: цена политического риска

    Анастасия Бордовских

    Политические кризисы, долгое время остававшиеся в тени глобальных экономических проблем, с новой силой возвращается в качестве одного из определяющих факторов международной стабильности. Что может объединять такие разнородные, на первый взгляд, явления, как  падение стоимости активов российских компаний на международных рынках, возможное банкротство малазийского авиаперевозчика и кризис в исследованиях проблем СПИДа? Крушение Boeing является трагическим свидетельством того, что политический риск становится сегодня ощутимой угрозой для каждого из нас.